Воскресенье, 28.05.2017, 19:34
Приветствую Вас Гость | RSS
Главная Армения и Арцах Регистрация Вход
ПОМОГИТЕ!


Меню сайта

Категории раздела
Геноцид [3]
Танер Акчам "ТУРЕЦКОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ "Я" И АРМЯНСКИЙ ВОПРОС" [15]
Памяти жертв Геноцида армян посвящается. [8]

Наши баннеры


Коды баннеров

Друзья сайта




Армянский музыкальный портал



Видео трансляции
СПОРТ
СПОРТ

TV ONLINE
TV ARM ru (смотреть здесь)
TV ARM ru (перейти на сайт)
Yerkir Media
Voice of America: Armenian
Armenian-Russian Network

Радио-онлай
Онлайн радио Радио Ван


Armenia


Армянское радио Stver


Hairenik Radio

ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВО
Законы РА

Постановления НС


Ссылки
Официальный сайт Президента Армении

Правительство Республики Армения

Официальный сайт Национального Собрания РА

Официальный сайт Президента НКР

Правительство Нагорно-Карабахской Республики

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Форма входа

Главная » Статьи » Геноцид армян » Танер Акчам "ТУРЕЦКОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ "Я" И АРМЯНСКИЙ ВОПРОС"

Танер Акчам "ТУРЕЦКОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ "Я" И АРМЯНСКИЙ ВОПРОС" (ПРИЛОЖЕНИЕ) ч.1
ПРИЛОЖЕНИЕ


I.

Египетская лихорадка

Фалих Рыфки Атай. Оливковая гора,
Стамбул, 1981, стр. 35-36.

Турецкая молодежь не любит славу неизвестного солдата. Этот недостаток у нас наследственный. В военном училище ежедневно какой-нибудь "привилегированный" курсант покидал нас. Гражданские должности были предпочтительнее военных.

После уроков все мы пытались найти какого-нибудь знатного дядю, который помог бы нам выбраться из училища.

У меня было много знакомых в Военном министерстве. Однако после войны это учреждение превратилось в гнездо высокопоставленных офицеров, куда нас, рядовых, принимали только по чьей-нибудь просьбе. Один знакомый как-то мне сообщил, что центральный комитет вербует гражданских лиц и формирует из них отряды добровольцев. Ими командовали знакомые нам личности. Чтобы включиться в состав этих отрядов, нужно было повидать доктора Назыма. В середине недели после строевой подготовки зашел в ЦК. Узнав о моей просьбе, доктор Назым улыбнулся и внимательно посмотрел мне в глаза.

- В эти отряды мы включаем только заключенных,- сказал он,- это не место для таких молодых, как ты.

Честно говоря, я был шокирован. Зачем нужно было создавать армию убийц? Романтика войны уступила место жестокой реальности, и я вернулся в училище.

Трое друзей беседовали:

- Завтра Джемаль-паша отбывает в Египет. Давайте встретимся с ним на вокзале Хайдар-паша и попросимся в его штаб.

Я не верил в благополучный исход этой затеи и утром даже не вышел из казармы. А трое моих друзей больше в училище не вернулись.

При посредничестве одного знакомого я тоже добился того, что командующий четвертой армии взял меня к себе.

Но мне никак не удавалось покинуть роту. Энвер-паша был сторонником строгой дисциплины и не отпускал меня, пока продолжалась строевая подготовка.

Мне было жалко, что я опоздаю и не увижу, как наши возьмут Египет. Все время мечтал о Каире и пирамидах. В те дни в Стамбуле все были заняты Египетской проблемой. Видимо, географические знания тогдашних руководителей были не лучше, чем навыки правописания у религиозных фанатиков их духовных школ.

II.

Депортация армян и доктор Решид Митхад Шюкрю Бледа,
Крах империи. Стамбул, 1979, стр. 56-59.


Мы жили в такое критическое время, когда нужно было заботиться только об интересах родины и не делать поблажек никому.

Сплошь и рядом творилось такое беззаконие, что Центральный Комитет был вынужден принять строгие меры для укрепления обороноспособности страны.

На востоке волнения получили слишком широкий размах и любой инцидент на границе был чреват серьезными осложнениями. Нам было известно, что армяне подняли восстание и пользуются поддержкой извне. Учитывая это, мы приступили к выселению некоторых подозрительных армян из приграничных городов и сел.

Чрезмерное усердие, проявляемое в этом вопросе доктором Бахаддином Шакиром, вызвало беспокойство у членов ЦК. Этот влиятельный деятель партии "Единение и прогресс" проявлял такую жестокость, что время от времени приходилось его предупреждать.

С целью подробного изучения ситуации и принятия радикальных мер, ряд губернаторов восточных вилайетов был отозван в Стамбул и заменен новыми. Новые губернаторы получили приказ внимательно изучать жалобы граждан и, при необходимости, принимать контрмеры.

Среди отозванных находился также губернатор Дияр-бакыра Решид-бей. После возвращения в Стамбул он как-то нанес мне визит, что дало возможность получить у него откровенную информацию о его действиях.

По его просьбе я принял его у себя в кабинете. Когда он Сгрузился в кресло, было заметно, что мы оба нервничали. Я решил серьезно поговорить с ним.

- Вы ведь врач, - сказал я, - и ваша обязанность спасать людей. Как могло случиться, что по вашей инициативе столько людей были задержаны и преданы смерти?

Он долго смотрел мне в лицо, затем не менее строго ответил:

- Профессия врача не могла заставить меня забыть о своей национальной принадлежности. Решид-бей, конечно же, врач, и действовать должен был в рамках своей профессии. Но вместе с тем доктор Решид прежде всего турок. Для меня нация превыше всего. Если бы Вы побывали в моей шкуре и видели, как армяне получали помошь из-за границы и других регионов страны, как хорошо они жили благодаря этой помоши, а затем, движимые ненавистью к нам, посягнули на нашу землю, то не стали бы меня осуждать. На востоке страны армян так подстрекали против нас, что если бы мы их оставили жить там и дальше, вокруг ни одного живого турка, ни одного живого мусульманина не осталось бы. Во время моего пребывания в Диярбакыре я внимательно следил за ними, изучил их образ жизни и понял их намерения. Обыски, проведенные в их домах, меня окончательно убедили. Обнаруженных в некоторых домах запасов оружия и боеприпасов хватило бы для уничтожения целой армии. У них страшная и мошная организация, которая охватила своими щупальцами не только восточные вилайеты, но и всю страну. Если бы ей позволили и дальше продолжать свою деятельность, то в скором времени турок в Анатолии можно было бы по пальцам перечесть. Дело обстояло так: либо они нас, либо мы их... Они полны решимости уничтожить нас. Если бы было иначе, и деятельность этой организации ограничилась бы границами вилайета, мы бы покончили с ней на месте и не дали бы ей возможности развернуться. Даже не подумали бы обижать порядочных людей. Но уже ни для кого не было секретом, что они собирались расправиться с нами Словом, это они вынудили нас прибегнуть к законной самообороне.

Когда все стало ясно, я, обхватив голову руками, подумал: "Эх, доктор Решил, значит либо армяне уничтожат турок и станут хозяевами этой страны, либо турки их уничтожат"

Я не имел права колебаться и должен был определиться. Свой выбор я сделал. Национальные чувства оказались сильнее профессиональных. Иначе не могло быть. "Лучше,-решил я,- мы их уничтожим, чем они нас".

На мой вопрос: не чувствует ли он угрызения совести за свои поступки, доктор Решил ответил: - А как же! Но я это сделал не ради удовлетворения личной гордости или обогащения. Вижу, что родина в опасности, и во имя благополучия моего народа закрыл на все глаза и бросился вперед...

- А историческая ответственность?

- Если за свои действия я буду нести ответственность перед судом истории, возражать не стану. Мне наплевать на то, что пишут или напишут обо мне другие народы...

Доктор Решид высказался и умолк. Молчал и я. В то время немало людей рассуждало так же, как он.

Он был из тех наивных идеалистов, которых сослали в Ливию... Его знали и любили как честного, преданного, мужественного патриота. В ссылке он постоянно следил за здоровьем своих друзей, лечил их, был всеми уважаем.

III.

Депортация

Сирийские воспоминания генерала армии в отставке Али Фуат Эрдена в годы Первой мировой войны. Стамбул, 1953, стр. 120-123.

В апреле 1331г. (1915) от Главнокомандования поступила информация о том, что повсеместно в восточной Анатолии вспыхивают восстания. Правительство приняло решение о депортации, согласно которому:

1. Депортация будет осуществлена в вилайетах Трабзон, Эрзрум, Ван, Сивас, Мамуретульазиз, Диярбакыр, Бит-лис, Адана (за исключением города Адана) и Халеп (за исключением центра);

2. Депортируемые из северных вилайетов будут поселены в санджак (уезд) Зор и на юге Мосульского вилайета, а из вилайетов Адана, Халеп и Мараш - на восток и юго-восток Сирии.

3. Места поселения будут находиться не ближе 25 км от железнодорожных путей.

4. Депортируемые должны с собой захватить ценные вещи.

Насчет депортации командование Четвертой армии придерживалось следующей точки зрения:

1. Каждый армянин в отдельности является нашим гражданином. В ряде районов они составляют опасное большинство населения. Цель депортации состоит именно в том, чтобы отвести эту угрозу, превратить это большинство в безопасное меньшинство.

2. Операция начнется с побережья (Черного моря) и постепенно охватит внутренние районы.

3. При переселении и поселении на новых местах безопасность караванов будет обеспечена. Будут запрещены акты возмездия, сведение личных счетов.

4. Переселенцы будут поселены лишь в районах с нормальными условиями жизни.

5. Не будут депортированы инвалиды, тяжелобольные, беременные и их опекуны.

Четвертая армия избрала местом поселения депортированных города и деревни (санджак) Хама, Хавран, Керек, а также район южнее и частично западнее Халепа.

Приказ командования от 7 июня 1331 г. (20 июня 1915г.), отправленный вилайетам, гласил: "Армянское население не оставлять без хлеба, крова и могилы. Поселить в каждом доме максимум десять человек. Больных не трогать, пока не выздоровеют".

В это время на подступах к Тавру появились первые караваны переселенцев. Шестеро черкесов, напавших в Адане на караваны, были расстреляны перед пострадавшими.

19 июня Джемаль-паша послал губернаторам и командирам телеграмму следующего содержания: "Имеются сведения о жестоком обращении с переселенцами. Подобные действия порочат нашу национальную честь. На этот раз просто предупреждаю, но если это еще раз повторится, виновники будут отданы под трибунал."

Лица армянской национальности, обслуживающие багдадскую железную дорогу, а также занятые строительством железной дороги на Аманосских горах, депортации не подлежали. Вместе с этим поступил приказ, чтобы с лиц, возглавлявших важные промышленные предприятия, бдительные сержанты не спускали глаз.

Джемаль-паша получил от Бахаеддина Шакира телеграмму следующего содержания: "Мы направили 95% депортированных из Трабзона, Эрзрума, Сиваса, Битлиса, Мамуре-тульазиза и Диярбакыра на юг Мосульского вилайета, а Вы, как выяснилось, отправляете их в Халеп...".

В ответной телеграмме Джемаль-паша пригрозил Баха-еддину Шакиру, чтобы тот больше телеграмм не отправлял. А в своей телеграмме в адрес заместителя главнокомандующего писал: "Я такого губернатора и командира не знаю. Почему этот тип вмешивается в эти дела?".

Армяне Антепа (Айнтаб) и Килиса не подвергались переселению и заранее знали об этом. Но, несмотря на это, в результате подстрекательств одного поэта, подняли бунт в Фындыджике, разогнали местные власти, окопались и оказали сопротивление... По этой причине были наказаны. По приказу армейского командования переселенцам должны были выделить транспортные средства для перевозки их вещей.

Когда стало известно, что в ряде регионов переселение осуществляется в индивидуальном порядке, был издан приказ с требованием переселять людей только семьями, а если главы семейств проходят службу в армии, их демобилизовать, либо не распространять решение о депортации на их семьи, на железнодорожных вокзалах кормить переселенцев хлебом и горячим супом.

Хотя Урфа не входила в число городов, подлежащих депортации, но и здесь вспыхнуло мощное восстание, что послужило поводом для переселения местных армян.

Переселение сотен тысяч людей за тысячу километров без предварительной подготовки и организации чем-то напоминает переселение народов в стародавние времена. Районы, являющиеся источником тылового обеспечения трех армий, воюющих на кавказском, иракском и сирийском фронтах, стали ареной разных эпидемий. Условия, в которых жили переселенцы, были слишком благоприятны для распространения чумы и брюшного тифа. На своем пути они распространяли эту заразу, и эпидемия настигала солдат регулярной армии.

В итоге число жертв среди населения и солдат стало не меньше, чем среди депортируемых.

Джемаль-паша в Халепе интересовался санэпидемичес-ким состоянием. Переселенцы сюда принесли эпидемию чумы и брюшного тифа. По его приказу, главным санитарным врачом города был назначен немецкий врач, который получил свободу действий. Он же открыл в Халепе больницу для переселенцев. Главврачом больницы был назначен местный медик Алтунян...

С целью поселения и обеспечения нужд переселенцев в зоне, подконтрольной Четвертой армии, была составлена комиссия в состав которой входили: Хусеин Кязим-бей (шейх Мухсини Фани), капитан Шакир-бей (профессор ординатуры, доктор Акиф Шакар), один бывший губернатор - военный врач, имя которого не помню. Эта комиссия с честью выполнила свой долг.

Переселенцев поселили в городах и деревнях, подконтрольных Четвертой армии. К ним отнеслись с большим милосердием. В Дамаске образовалась небольшая колония, которая взяла в свою монополию мелкую торговлю и ремесла. Искусных ремесленников вместе с их семьями собрали в Халепе и Дамаске, чтобы использовать их на военных предприятиях.

Джемаль-паша в ливанском монастыре Айнитура открыл приют для тысячи сирот под руководством капитана Лют-фи-бея (бывший губернатор Стамбула и глава муниципалитета, доктор-окулист Лютфи Кырдар). Это был довольно приличный приют, где лечили сирот и давали хорошее образование.

IV.

А. Фуад Эрден. Четники, стр. 216-221

От губернатора Халепа поступила телеграмма следующего содержания:

"Сегодня у меня побывали Халиль-бей и Ахмед-бей - оба главари банд. Сообщили, что операция по истреблению (армян) в Диярбакырском вилайете уже завершена, с этой же целью они прибыли в Сирию и ждут приказаний. Я их тут же арестовал. Жду ваших указаний".

В ответной телеграмме требовалось от Джемаль-паши "немедленно выпустить их на свободу".

Получив ответ, Джемаль-паша через Фалиха Рыфки передал мне обе телеграммы для ознакомления. Халиль и Ахмед были кровавыми комитетчиками.

Я попросил командование их арестовать и отдать под трибунал. "Ваше сиятельство, не совещаясь ни с кем, отдали приказ казнить депутатов меджлиса. Казнь этих комитетчиков требует большой смелости и решительности. Ваше сиятельство должны и могут проявить эту смелость",- сказал я. Джемаль-паша не согласился, но я настаивал. Этот разговор происходил в зале Восточной Иордании (Мавера-и Шериа) дворца Августа Виктория. Вечерело. В полумраке зала происходил драматический разговор между командующим армии и начальником генерального штаба. Али Фуад (Эрден) постепенно повышал голос, а Джемаль-паша говорил все тише. Последний изо всех сил сопротивлялся, повторяя, что это выше его сил. Мне не удалось его переубедить.

Через полчаса Фалих принес телеграмму, поступившую в штаб. В ней был приказ Джемаль-паши губернатору Халепа арестовать Халиля и Ахмеда и под конвоем отправить в Дамаск. Телеграмма с приказом арестовать беглых была направлена в Адану, в Конью и Эскишехир, но вновь безрезультатно. Комитетчики, видимо, почувствовали опасность заранее и предпочли исчезнуть. Но вскоре губернатор сообщил, что те уже в Стамбуле. Преступники уже находились вне зоны влияния Четвертой армии. Однако и в Стамбуле Джемаль-паша не оставил их в покое. Центральный комитет поддержал пашу и решил избавиться от этих людей. "Благодарить палачей и убийц нелегко, т.к. впоследствии они попытаются шантажировать тех, чье задание выполняли. То, что используется в грязных делах, выбрасывается, когда нужда отпадает (точно, как туалетная бумага).

Наконец, по приказу главнокомандования Халиль и Ахмед были арестованы и отправлены в Дамаск, где их сулил военный трибунал. Но члены трибунала с боязнью рассматривали дело этих матерых палачей. Им казалось, что это всего лишь игра, организованная верхами с целью проверки их ориентации.

Среди личных вешей комитетчиков были обнаружены золотые монеты со следами крови.

Наконец, военный трибунал вынес приговор... Палачи были казнены через повешение.

Два подхода

Мы находились с инспекционной целью в горах Дже бель-Друз. Однажды вечером отправились в опустошенную деревню. В честь Джемаль-паши палатки были украшены флагами. Среди населения, встретившего пашу овациями, мы увидели голых, исхудавших людей, напоминавших скелеты. Они молчали и не хлопали. У них не было на это сил, "Кто эти люди?"- поинтересовался я и узнал, что это переселенцы.

Джебель-Друз - житница армии. И в это время была уборка урожая. Кругом поднимались горы пшеницы. На привале я попросил у Джемаль-паши "выделить этим беднякам пару тонн пшеницы".

"Фуад-бей,- сказал Джемаль-паша,- ты так ничего и не понял!". Начальник штаба армии в самом деле "туго соображал", если имел наивность просить у всемогущего командира "пару тонн" пшеницы для переселенцев.

Ответ командующего меня поразил, и я не стал настаивать. Оказывается, в Халепе к переселенцам подход был совсем другой, нежели в горах Джебель - Друз.
Категория: Танер Акчам "ТУРЕЦКОЕ НАЦИОНАЛЬНОЕ "Я" И АРМЯНСКИЙ ВОПРОС" | Добавил: Vahan (23.11.2009)
Просмотров: 512 | Рейтинг: 5.0/2
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
АРМЯНСКИЙ ХЛЕБ

Поиск

АРМ.КЛАВИАТУРА

АРМ.ФИЛЬМЫ ОНЛАЙН

АРМЯНСКАЯ КУХНЯ

Читаем

Скачай книгу

ПРИГЛАШАЮ ПОСЕТИТЬ
Welcome on MerHayrenik.narod.ru: music, video, lyrics with chords, arts, history, literature, news, humor and more!






Copyright MyCorp © 2017 Бесплатный хостинг uCoz